Расспросы Тиберию ничего не дали: святилище находилось на вершине холма, на котором Этеандр мечтал в будущем выстроить полноценный акрополь, что значило запрет на застройку склонов, потому ближайшие дома располагались в доброй полсотне оргий от святилища и, понятное дело, поздней ночью, когда было совершено нападение на Брасида, никто не вглядывался, что там наверху творится. И, если воры таблички обладали хотя бы зачатком ума, они бы пробирались по ночным улочкам тихо, не поднимая шума и не привлекая внимания.
Однако же до дома, который охраняли филаки и в котором, судя по паланкину и рабам-носильщикам, всё ещё находились сотоварищи Умбры, италиец пришёл не с пустыми руками, а точнее — не с пустым запасом информации. Проанализировав весь путь с вершины холма и до этого дома, Тиберий заметил, что он был выбран не случайно: во-первых, он находился на прямой линии от святилища, без более привычных эллинскому городу лабиринтов улочек и переулков — эта была относительно прямая и достаточно широкая, чтобы не привлекать внимание ночным бегством даже особо не таясь, достаточно было просто следовать по середине улицы, вдали от дверей и окон домов по обе стороны оной. Во-вторых, в отличие от всех прочих домов, которые были отштукатурены и выбелены известью, этот был с рыжими глиняными стенами; сразу бросалась в глаза его запущенность, и потому его было крайне легко заметить среди аккуратных ухоженных домишек местного люда, которые все выглядели почти одинаково.
Тем временем внутри дома
Даже беглый осмотр внутренних помещений дома китионского купца сразу же дал Дамону и Алкимеду понять, что тут точно не обитал никто чуть ли не с момента постройки здания. Покрытая пылью мебель, паутина в углах и запах — а точнее, отсутствие оных. Там, где хотя бы недолго пожили люди, всегда остаются следы запахов: ароматы благовоний или масел, запахи готовившейся еды и масляных ламп, которыми освещают помещения, запах пота, запах тканей, которые носят на теле, которые пропитываются ароматами хозяина. Тут пахло лишь пылью и безжизненностью. Многочисленные следы в пыли — следы босых человеческих ног и подошв сандалий — указывали на то, что совсем недавно кто-то активно расхаживал тут, поднимался на крышу, с которой открывался хороший вид на весь квартал и на холм со святилищем на его вершине, сидел на запыленных скамьях. На одном из столов сохранились остатки нехитрой трапезы — сыр, лепёшки, горшочек мёда, запеченная на углях рыба, горсть зелени, уже немного подвядшей; трапезничали, судя по всему, прошлым вечером. И больше ничего, что бы смогло поведать о том, почему преступники выбрали именно этот дом и что они тут делали до нападения на дельфийского посла и после оного.
Тем временем во дворе дома
К тому времени, как Тиберий дошёл до злополучного строения и увидел и Праксия, и Филиппа — филаков, нашедших тела поутру, и чан с хернипс, водой, которую греки использовали для омовения от миазмы, туда же подошли и Ксанф, ведомый мальчишкой, посланным за монетку Дамоном доставить торговца сюда, и Агелай, тоже со своим провожатым. Весь отряд Наёмников Элевтер снова был в сборе…