- Не люблю абстракции, - неопределенно отозвался Силас в ответ на показанное фото. - Слишком много интерпретаций, - после чего переключил внимание на Хосе: - Давно? - А давно это сколько? Здесь всегда было здесь. Ныряльщиков раньше не было, это правда, тогда было тихо. А Монарх... - пауза. - Нет. Монарх был всегда. Может, еще и до меня... Ну, идите-идите, возвращайтесь с новостями!
Вернувшись в зал, застаете Тэо у дальнего выхода, за открытой дверью каморка с еще двумя дверями и спуском вниз. Оттуда дышит жарким теплом невидимая машина, тянет гарью. Тэо нервно косится на Хакса, отодвигается от двери:
- Они с Даяной вниз пошли, - сообщает остальным. - С кем вы говорили? Он сказал что-то? Вы понимаете, где мы, и что произошло?
Свет фонаря тонет в густом мраке, но выхватывает детали: через весь зал, от стен к печам и между ними, натянуты тросы и редкой сеткой проложены поручни - есть за что держаться. Луч задевает фигуру у печи. Она замирает, голова поворачивается рывком, не в такт телу, прямо на свет. Глаза горят тем же оранжевым, что и печи.
- Вы! Кто вас сюда пустил? Сюда нельзя! Я же говорил! Я всем говорил! Почему никто никогда не слушает?! - и движется вперед, будто шагает через пустоту, конвульсивно дергаясь и заедая. Он проходит насквозь через болтающийся в пустоте толстый кабель, лишь мигнув на секунду, будто плохая телетрансляция с помехами. Само зрелище настолько странное и сюрреалистичное, а еще это искаженное лицо, по которому пробегают судороги-искажения...
