Мягкие кровати сильно контрастировали со всем, что наёмники были вынуждены встречать во время путешествия - даже ночлег в доме сельского старосты ни шёл с этим ни в какое сравнение. А ведь это были места для слуг! Эллеру, как и Глостеру в соседнем помещении, досталась роскошная постель с мягкими перинами, подушками и одеялом, отдыхать на которых было сродни полёту на облаке. Дополнительно, у каждого из свиты оказался ещё и индивидуальный сундук, для хранения личных пожитков, дополняемые просторными шкафами в которых можно было без проблем хранить сменные одеяния и даже элементы доспехов. Было и отдельное место для отдыха, с просторным круглым столом да примкнутыми к нему стульями, где можно было как принимать пищу, так и просто собраться небольшой группой для обсуждения насущных дел. Наконец, помимо нескольких окон с дорогим качественным стеклом, в залу из коридора вела только одна дверь, запираемая на внушительного вида замок, так что до покоев Эллера можно было добраться лишь полностью преодолев зону отдыха его свиты. В спальне господина также было подготовлено небольшое место для сна, но Эллер ушёл на покой раньше, чем можно было успеть обсудить этот вопрос.
Алексия, отправившаяся наверх раньше всех, уже успела разложить покупки и принесённые из телеги вещи, а также подготовить места отдыха для наёмников. Но дожидаться прихода остальных она стала, а потому улеглась спать первой, зная что следующим утром ей же первой и вставать, дабы успеть приготовить завтрак к моменту пробуждения осттальных.
Таверна шумела ещё некоторое время, но затем начала понемногу затихать: голосов становилось меньше, музыка и вовсе вдруг оборвалась, а по лестнице то и дел раздавался топот поднимающихся в свои комнаты гостей. И вот в «Василиске» наступила долгожданная тишина. Из окон было видно как люди Мартина заперли на ночь сперва ворота, а после и все ведущие на улицу двери. Изредка кто-то из них прохаживался по двору, освещая дорогу масляным фонарём. Затих и окружавший таверну город - лишь пару раз доносились какие-то далёкие окрики, которые и вовсе легко можно было спутать с порывом резкого осеннего ветра.
Впрочем, глубоко за полночь, подворье неожиданно пробудилось. Всё началось со стука в ворота, которые без промедлений открыли. Затем во двор заехала группа всадников, в цветах Железной Баталии, но вскоре разделилась и внутри таверны осталась лишь их небольшая часть, тут же встреченная их же собственными конюхами. В ночной темноте, да с расстояния третьего этажа, дежуривший в этот момент Бертольд не смог подробно рассмотреть гостей, но кажется одеты они были по-рыцарски, при том скорее как прекративший скрываться Эллер, а не спасённых из плена Роберт. Вскоре их встретил и Мартин, узнать которого было проще по бросающейся в глаза примете. Они что-то недолго обсуждали, активно при этом жестикулируя, но разошлись мирно, после чего Батальцы зашли в таверну, принявшись подниматься по лестниц - их шаги стихли где-то на втором этаже.
Остальная ночь прошла без происшествий, а потому первым событием в вахте Корби стало пробуждение служанки, случившееся ещё до появления над городом первых солнечных лучей. Алексия быстро переоделась за ширмой, бегло всполоснула лицо в миске с чистой водой и предупредив следопыта направилась на кухню. А следом за ней, по коридорам «Василиска» заспешили и другие слуги.
В отличие от деревни, город просыпался резкими рывками. Сперва мелькали одни люди. Затем другие. Потом из печных труб потянулся дым. Затем начал греметь колокол, пробуждавший всех остальных. Почти всех. Ведь Эллер, вполне ожидаемо, продолжал спать и дальше, в полной мере наслаждаясь этой дворянской привилегией.
Через некоторое время Алексия вернулась, принеся свежую еду прямо в залу к наёмникам: пшеничная каша, горячий хлеб, сыр и нарезанная копчёная колбаса. Но стоило приступить к трапезе, как в дверь постучался один из работников Мартина - доложив что некий рыцарь желает встречи с сэром Эллером и сейчас ожидает его на первом этаже таверны. Так же слуга извинился, за то что не смог выведать имени гостя: тот смог его убедить в том, что сэр Эллер сам ожидал этой встречи и с нетерпением его ждёт.