📍 ЛИХОЙ ЛЕС
🗺️ Окрестности Лихолесья | Линденская волость, Бругге
📜 2 октября 1268 года
⏳ полдень
На предложение Ванды Аэлира, на удивление, на миг утратила свою ледяную броню официоза и тепло улыбнулась:
— Насчёт того, чтобы слушаться, не обещаю, у меня с этим проблемы: я привыкла в своей жизни полагаться только на саму себя. Но я постараюсь — и предложение ваше принимаю… А также предлагаю перейти на «ты», как-никак мы тут два персика среди огурцов, — дама Монетт снова одарила чародейку лёгкой улыбкой и повернулась к остальному отряду наёмников, члены которого тихонько переговаривались между собой.
— Господа, никакого насилия — бить нельзя не только детей, но и взрослых, и стариков, и домашних животных, и скотину, и… хм… А вот насекомых и прочих существ, у которых больше четырёх конечностей — вот их бить можно и даже нужно, — переписчица сердито отмахнулась от мухи, которая, очевидно, услышав слова девушки, решила выразить своё несогласие с поощрением геноцида беспозвоночных. — Конечно же, я не имею в виду ситуации, когда моей или вашей жизни будет кто-то угрожать прямо и недвузначно, но даже в этом случае, пожалуйста, давайте сначала попробуем путь переговоров и компромиссов. Мне становится дурно от вида крови, да и неоправданное насилие я по своим личным убеждениям не приемлю. Надеюсь, вы меня услышали. И да, я слыхала о банде Соловья-разбойника, сиречь Оскара Дрога; надеюсь, нам не доведётся встретиться с его «удалыми молодцами», как они себя именуют. Как я знаю из донесений о прошлых нападениях, почти все они приключились в условиях плохой видимости — в туман, проливной дождь, на рассвете или в сумерках. Именно поэтому мы выезжаем сейчас, спустя час после восхода солнца, с тем, чтобы проехать по тому отрезку Нижнего тракта, что идёт через Лихой лес, в светлые утренние часы и благополучно достичь деревни Лихолесье немногим после полудня. Что ж, господа, — Аэлира ещё раз осмотрела тех, кто с нею проведёт следующую неделю или около того. — А вы, «Шестёрки», довольно разношёрстная команда, не буду лгать. И лекарь, и жрец, и чародейка, и учёный нобиль, — девушка бросила взгляд на Рудольфа, и тот понял, что она тоже его вспомнила, — и двое воинов, и… — Аэлира на мгновение смешалась, — краснолюд. Вечером, когда мы покончим с переписью населения Лихолесья, за ужином надеюсь услышать, как так вышло, что люди из абсолютно разных миров оказались сотоварищами в одной ганзе наёмников, да ещё и с таким занятным названием. Что ж, в дорогу, и да хранит нас Мелитэле!
🜋 🜋 🜋
Нижний тракт на большей части своей протяжённости следовал на небольшом расстоянии от Яруги, время от времени приближаясь к ней почти вплотную, особенно там, где берега окантовывались высокими крутыми кручами с северной стороны реки. Там же, где правый берег переходил в низовья, по весне заполнявшиеся топкими разливами, дорога уходила круто вправо и продолжала стелиться в доброй версте от Яруги.
Сразу по выходу из Линдена Нижний тракт ужом вился среди невысоких, поросших вереском и чабрецом холмов, меж которых то тут, то там встречались поля, покрытые стернёй и пожнивными остатками, привлекавшими огромное количество птиц. В этом году из-за войны яровые посевы провелись позже обычного, и, соответственно, позже наступил и сезон сбора пшеницы, жита, ячменя и овса, но, как слыхивали наши герои, урожай выдался отменным: то ли боги всё-таки решили хоть как-то поддержать тех, кто возносил им пылкие молитвы, то ли злаки уродили благодаря удобрениям в виде трупов сотен солдат, полёгших во второй войне с Нильфгаардом.
Спустя час-другой пути через холмы и поля тракт свернул вправо, и ещё через час на горизонте показалась тёмная стена леса. Лихой лес, а это был он, простирался на несколько вёрст южнее, вплоть до Яруги, и на десяток вёрст севернее, время от времени прерываясь полянами и просеками. На западной границе этого леса и располагалось Лихолесье, как сообщила своим провожатым Аэлира Монетт; до него оставался ещё час пути до опушки, а потом ещё час по тракту через смешанный лес.
Под сенью леса царил полумрак. После тихого шёпота ветра, гулявшего по холмистым просторам западных окраин Линдена, галдежа грачей и ворон, боровшихся за остатки зёрен и колосьев на полях, и тоскливого курлыканья журавлей, чьи ключи улетали на юг, в тёплые края, тут было оглушающе тихо, и лишь спустя какое-то время начинали различаться звуки леса. Пахло падшей листвой, хвойной смолой, грибами и отсыревшей древесиной трухлявых пней и палых стволов.
Где-то на полдороги между началом леса и его концом фургон переписчицы остановился — и возница, немногословный старик по прозвищу Сыч, и наёмники различили впереди тёмную громаду кареты, брошенной посреди тракта. С того места, на котором остановился караван, было видно, что позолоченные двери роскошной кареты открыты, никого рядом не было, а что там было с возницей и лошадьми, отсюда было не разглядеть, и нужно было подъехать ближе.
— Ну что там произошло, Сыч? — из фургона раздался недовольный голос Аэлиры. — Почему остановка? Это непредвиденно и неприемлемо!