Форумные ролевые игры

Сошествие в глубины началось тут же. Северных гостей повел Синий - тот, что давеча ходил за Мамой. Отправившись в путь, он стал вдруг важным и серьезным, словно для него это была невероятная честь - показать странникам свой дом.

Поначалу "дом" этот оказался весьма неприветлив: сплошной серый камень да металл. Пройдя по тоннелю совсем недолго, так, что еще слышен был голос Тарана, отвечающего хрипу из говорящей трубки, они натолкнулись на завал - каменный потолок обрушился, за ним зияла тьма, но Синий даже не обратил на это внимания, безошибочно подошел к двери в стене и, принявшись насвистывать, отворил ту ключом, висящим у него на поясе.

За дверью начиналась каморка, похожая на ту, где была Ревдис, а там обнаружилась еще одна дверь. Ее Синий открыл пинком. Дверь вывела их в неуютный тоннель, где, казалось, жизни не было никогда - таким запустевшим тот выглядел. Вода, стекающая по стенам с потолка, мусор под ногами, обломки металлических ровных полос, ржавые трубки на стенах, белёсый свет, делающий всех бледными, словно трупы. Точно они уже проникли в царство мертвых.

В какой-то момент воды, а значит, и грязи под ногами стало больше. Это принесло новую догадку: Мама точно пришла не этой дорогой - налипшей грязи на ее сапогах не было. Разве что Синий нёс ее на руках. Да и явилась она быстро, а они топали по грязи гораздо дольше, чем беседовали в каморке женщины.

Тем временем металлические полосы выровнялись и сопровождали их уже не обрывками, а на всем пути. Их через равные отрезки пересекали темные доски, подогнанные аккуратно, как на подбор ровные, хоть и давно гнилые. Чуть в стороне, из темноты появился прямоугольный железный сарай, похожий на длинный дом, давно заброшенный, грязный, не знающий пиров и веселья, расписанный чье-то неумелой рукой заморскими рунами. Дом длился бесконечно, к нему цеплялся следующий дом, а когда наконец державшиеся за руки неприкаянные дома кончились, забрезжил теплый свет.


После белого, мертвенного этот свет словно звал в гости и походил на солнечный луч, притаившийся на осенней листве. Там же, где он начинался, слышались разговоры, смех, лязганье, какие-то совершенно домашние звуки. Доносились сытные ароматы, настойчиво напоминавшие, что не ели северяне уже сутки. К ним добавлялся запах костра, почти как дома, мокрой и старой древесины, а ещё чего-то резкого, непривычного, инородного. Конечно, была и вонь немытых тел, нестиранной одежды, отхожих мест. Ведь внутри оказалось годами обживаемое пространство, нечто среднее между складом, временным походным жилищем и домом, что был заброшен и теперь оживал долго и трудно.


Когда северян обнял теплый свет, их тотчас увидело множество глаз и хотя на лицах подземных обитателей так и не появилось улыбок, никто не собирался идти к путникам с расспросами или оружием. Кто-то тотчас отвернулся, не испытывая интереса, кто-то усмехался и даже показывал пальцем, но без враждебности. Так реагирует на незнакомцев уверенный в своей силе отряд, вставший на постой во время похода.

Если бы нужно было описать жителей подземелья быстро и без обиняков, то картина была бы такой: все они были мужчинами старше двадцати, вся их одежда явно была надета на них прямо сейчас, большинство обладало заметными увечьями: отсутствием ноги или руки, обезображенной кожи, у одного низкорослого, похожего на скелет юноши был один глаз, второй развился лишь наполовину и располагался почти на переносице. А еще у них было много черных досок, стволов и веток, извергающих огненные стрелы.

Лишь некоторые из них неотрывно следили за перемещением северян, но, как оказалось, интересовались лишь одним из них. Точнее одной. Ревдис хоть и замкнутая в кружок из грозных северных мужей, всё же выделялась в этом маскулинном царстве, словно алый цветок посреди бесконечного льда.
- Сюда, - Синий, возгордившийся до предела от своей роли провожатого, был по-прежнему немногословен и до смешного суров.

Последовал еще один переход, короткий, отделявший всю изувеченную братию от предводителя. У входа в запертое помещение стоял бородач с татуировками на лице, Синего он внутрь не пустил, а северян оглядел уважительно, больше всех удостоив вниманием, конечно же, Бабочку. Подумал, покол****ся, но ничего не сказал и пустил их внутрь.


И снова цепкий холодный свет, серые стены и неприветливый запах. То были отдельные покои предводителя, где он вершил дела разной степени чистоты.

В окружении двух головорезов, не уступавших размерами тому, что встретил их у дверей на импровизированном троне вальяжно восседал темноволосый, широкоплечий муж . С первого взгляда стало ясно, что Железный - это именно он. Обе ноги его от коленей были созданы из металла и заканчивались грубой кожей тяжелых сапог, грудь была закована в железный панцирь, оплетенный черною же кожей, а левая рука состояла из хитросплетений металлических трубок и увенчалась перчаткой. Помимо этого внимание привлекали только его глаза. Если бы мудрый конунг Турогв Стурсон, повидавший много чего на свете, был с ними, он бы сказал, что такой взгляд может быть лишь у человека, обманувшего судьбу, вершившего зла, больше, чем добра, и забывшего, что значит любить.


- Присаживайтесь, - он обвел рукой мягкие продавленные скамьи и оглядел северян с довольной ухмылкой. Так охотник проверяет силки с достойной добычей.