Набор игроков

Завершенные игры

Новые блоги

- Все активные блоги

Форум

- Для новичков (3946)
- Общий (18464)
- Игровые системы (6534)
- Набор игроков/поиск мастера (43003)
- Котёл идей (5391)
- Конкурсы (19082)
- Под столом (21288)
- Улучшение сайта (11479)
- Ошибки (4541)
- Новости проекта (15640)
- Неролевые игры (11949)

Конкурс №22 "История одной репетиции"

Вниз    Вернуться в раздел "Конкурсы"
История одной репетиции
Камера, мотор...


Трёхактная пьеса в падении

Действующие лица:

СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ – режиссёр.
КАТЕНЬКА – его ассистентка, иногда секундомер.
СЛАВИК – актёр (иногда Валера, иногда Вячеслав).
АНЕЧКА – актриса.
ПЕРВЫЙ, ВТОРОЙ, ТРЕТИЙ АКТЁРЫ – они есть.
КРИТИК – с телефоном, блокнотом и очками.
МАКИВАРА – груша для битья. Молчаливая.

АКТ 1

На сцене – Славик, Анечка и три актёра.
Перед сценой – Серафим Павлович, режиссёр. Рядом Катенька, его ассистентка.
Слева от них – макивара. Справа – критик с чёрным блокнотом и телефоном.
Тревожный полумрак.

СЛАВИК. Входят сиськи!
АНЕЧКА (из-за кулис). Я не буду этого делать!
СЛАВИК (топая). Не сметь спорить с режиссёром.

На сцену входит Анечка. Сходу отвешивает Славику пощечину, хлопок разносится по залу.

КРИТИК (приподняв очки). Неубедительно.
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Не так! Я говорил дать этому режипсёру в морду?! В тексте чёрным по белому – коленом.
АНЕЧКА. Но его же жалко!
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Жалость – это халтура!
СЛАВИК. А мне себя тоже жалко.
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Славик, твой персонаж – это претенциозное быдло. Его надо морально и физически уничтожить, чтобы ты открыл себя по-новому. На сцене нельзя врать, правда рождается только из боли. А театр – это правда!

В качестве демонстрации Серафим Павлович как следует прописывает коленом по макиваре.

СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Понимаете?
ПЕРВЫЙ АКТЁР. Да, макивара профессионал.
ВТОРОЙ АКТЁР. Держится, не страдает.
ТРЕТИЙ АКТЁР. В отличии от нас.

Макивара молчит.

СЛАВИК. Может можно как-то без уничтожения?
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Не можно! Не умрешь ты – умрёт театр.

Все смотрят на театр. Театр не отвечает взаимностью.

КРИТИК (уткнувшись в телефон). Редемпшен арк.

Катенька и режиссёр поворачиваются к критику, который не обращает на них внимания и строчит в телефон.

СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ (прописывая джеб по макиваре). Засрали язык.
СЛАВИК. Если ударят по-настоящему, то я полспектакля фальцетом говорить буду.
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. И говори!
ПЕРВЫЙ АКТЁР. Был бык, стал вол, с таким не страшно и за стол.
СЛАВИК. Не хочу в волы!
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Зритель должен чуять твою боль, твоё раскаяние. Что это всё взаправду. Кто за натуральность, шаг вперёд!

Двое актёров делают шаг. Остальные смотрят в пол. Критик пишет в блокнот.

КРИТИК. Болд мув.
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Я запомнил.
АНЕЧКА. Серафим Павлович, но ведь действительно, так и отбить всё можно. Давайте я ему просто втащу посильнее. Уверяю, там будет достаточно для слома мировоззрения!
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. А сможешь?

Анечка закатывает рукава и принимает позу атлета.
Пауза.
Все в восхищении смотрят на бицепсы.

ВСЕ ТРИ АКТЁРА. Ого!

Режиссёр показывает большой палец и кивает.
Критик приподнимает очки на лоб.
Славик чешет в затылке.
Катенька поднимает телефон, делает фото.

СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Хорошо, но, чтобы от души.
СЛАВИК. Что-то передумал я служить искусству.

Сцена повторяется.
Анечка с размаху бьёт.
Славик как подкошенный падает на пол
Пауза. Тишина.
Он лежит.
Аня хватается за голову.
Первый актёр душит смех кулаком.

КАТЕНЬКА (смотрит на часы). Раз-два-три…
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ (с восторгом). Ого!
КРИТИК. Фо риал, сломала! Медсестру?

Все на сцене склонились над упавшим.
Славик стонет.

КАТЕНЬКА. Нокдаун.
СЛАВИК. Я чувствую. Чувствую переоценку ценностей. Она тяжелая.
СЕРАФИМ ПВЛОВИЧ. Не вставай сразу! Проживи этот спуск на дно!

Славик, открыв глаза, смотрит на Анечку.

СЛАВИК. На дне холодно. Но красивый вид наверх.

АКТ 2

Репетиция на паузе.
Актёры разбрелись по залу.
Катенька ушла.
Славик лежит и созерцает потолок.
Серафим Павлович ходит кругами вокруг макивары, и бьёт по ней сериями.
Макивара терпит и молчит.
Критик пишет то в блокнот, то в телефон.

КРИТИК. Вам не кажется, что это перебор, господин режиссёр?
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Нет. Натуральность – это риск. Кто не рискует – тот не художник. И вообще, кто вас впустил?
КРИТИК. Ибрагим Сергеевич.

Режиссёр замирает.

СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Это кто? Впервые слышу.
КРИТИК (протягивая телефон). Хотите наберу.
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Нет, не стоит.

Критик хихикая отходит в сторону.
Серафим Павлович смотрит ему в след и показывает средний палец.
Входит Катенька с зелёным пластиковым гульфиком.
Тоже смотрит в спину критику и делает тот же жест. Потом подходит к режиссёру и вручает ему гульфик.

КАТЕНЬКА. Это из реквизита «Скупого рыцаря». У Бедолагина.
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Одолжила?
КАТЕНЬКА (шёпотом). Украла.
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ (постукивая по гульфику пальцем). Молодец, моя школа. Но почему оно такое?
КАТЕНЬКА. Творческое переосмысление. Современное
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Кхм. Ладно. Вячеслав, мы нашли решение!
СЛАВИК (с пола). Добейте меня.

Актёры поднимают Славика и усаживают на край сцены

ПЕРВЫЙ АКТЁР. Ага, он потом кого-то из нас на амбразуру Аниного колена кинет.
ВТОРОЙ АКТЁР. Тащи свой крест, потом скинемся тебе на портрет в коридоре.
ТРЕТИЙ АКТЁР. Как великомученику.
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ (вручает Славику гульфик). Теперь твоя форма будет под надёжной защитой.
СЛАВИК. А содержание?
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. А содержанию должно страдать.
СЛАВИК (вздыхает). Только ради театра.

Все актёры занимают свои места. Катенька подходит к режиссёру и уводит его в сторонку.

КАТЕНЬКА (шёпотом). Серафим Павлович, втащите этому очкастому. Он на меня похотливо смотрит. И, кажется, снимал меня сзади.
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Катя, смотрит – не лапает. И потом, я его, конечно, осуждаю, но могу понять.

У Катеньки сжимаются кулаки, но она молча продолжает смотреть на режиссёра.

СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Что я ему сделаю, он от Ибрагима Сергеевича.
КАТЕНЬКА. Нашего Ибрагима Сергеевича? Швейцара?
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Ну не пиндоса же.

Режиссёр отворачивается и уходит к сцене. Катенька вздыхает и закрывает лицо ладонями, потом наливает себе кофе из термоса. Достаёт бутылку коньяка.

СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ (стукнув кулаком по макиваре). Продолжим! Ты был сломлен, поражен в самое сердце…
КРИТИК (хихикает). Абсолютли.
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Цыц. Не перебивать. Поражён, но не насмерть. Ты переродился, оттолкнулся от дна. Не Славик, а Вячеслав!
СЛАВИК. Моего персонажа зовут Валера.
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Не перебивать! Знаю я. Но Валера огребает и пропадает. Настало твоё время. Не показать, как на сцене трясут телесами или цинично кромсают классику, где крысы в углу доедают наркомана. Надо заставить сердца зрителей трепетать!
СЛАВИК. Да. Понимаю! Я Леонид Агутин, написавший песню про пограничников.
КРИТИК. Контузия.
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Не совсем то. Но мысль близкая.
КАТЕНЬКА. Как Джоан Роулинг!
КРИТИК. Сомнительно.

Катенька из-за спины режиссёра показывает критику кулак. Поправив очки, критик кулак игнорирует.

ТРЕТИЙ АКТЁР. Как Фредди Меркьюри!
КРИТИК. Буллсай!
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Да хоть кто. Выдохнули. И по новой. Так, чтобы меня проняло.

Критик строчит в блокнот.
Катенька заливает в кофе коньяк.
Серафим Павлович повязывает себе на глаза платок.

КРИТИК. А это зачем? Вы не будете смотреть?
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Режиссёр, который смотрит глазами забыл имя своего худрука. Я не смотрю глазами, я смотрю сердцем. Я не слушаю ушами, они предают. Я слушаю душой. Зритель, он же идиот, он сидит в кресле, как в темноте, и только голоса актёров могут помочь ему выйти в свет.
КРИТИК. Андерстендабл.

Критик с телефоном в руках отходит в сторону.
Серафим Павлович самозабвенно дирижирует.
Катенька перетаскивает макивару на другую от режиссёра сторону.

На сцене:
Славик – в гульфике. Анечка. Все три актёра.
Реплики летят быстрее. Голоса – выше.
Анечка разгоняется и бьёт коленом. Славик не уклоняется.
Раздается громкий треск. Гульфик ломается.
Мужчины в зале хватаются за пах. Коллективный мужской стон.
Лицо Серафима Павловича расплывается в улыбке.
Славик падает лицом вниз.
Пауза.

ПОЧТИ ВСЕ. У-у-у!
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Не отвлекаться!
СЛАВИК (в пол). Я был Валера. Теперь Валерий. Сильный. На латинском.

Утирая слёзы, Славик встаёт, прихрамывает, но говорит ровно. Репетиция продолжается.
Театр выжил, но никто этого не заметил.

АКТ 3

СЛАВИК. Я вёл себя как эгоистичный подонок. Как тиран и моральный урод.

Пауза. Славик два раза медленно приседает на сцене.
Анечка смотрит в потолок.

СЛАВИК (с надрывом). Я готов понести наказание! Казните меня! Хоть сейчас сам себя плетьми отстегаю, даже стоя на горохе!
АНЕЧКА. Меня устроит и просто розгами.
ПЕРВЫЙ АКТЁР. Символизмом.
ВТОРОЙ АКТЁР. Метафорой.
ТРЕТИЙ АКТЁР. Нет, лучше розгами.

Актеры хохочут. Почему-то смех становится слишком громким. Почти угрожающим. Режиссёр вытирает глаз под повязкой. Критик торопливо возвращается обратно, но посмотрев на Катеньку, встает по другую руку от Серафима Павловича.

СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ. Перфекто! Прекрасно!

Серафим Павлович хлопает, поворачивается и прописывает двоечку. Макивары нет. Там критик. Удар. Другой. Тело оседает. Выскользнувший из рук телефон бьётся о пол. Экран светится.
Тишина.
Первый актёр начинает хлопать. Второй подхватывает.
Через секунду аплодируют почти все.

ПЕРВЫЙ АКТЁР. Сильно.
ВТОРОЙ АКТЁР. Натурально.
ТРЕТИЙ АКТЁР. Рука мастера.

Серафим Павлович медленно разводит руки в стороны.
Катенька смотрит на часы и отхлёбывает кофе.

КАТЕНЬКА. Восемь… Девять…
АНЕЧКА (перекрикивая аплодисменты). Врача!
СЕРАФИМ ПАВЛОВИЧ (срывая маску). Какого чёрта?!
КАТЕНЬКА. Нокаут. Премьера состоялась!

Внезапно мигает лампа. Гаснет свет.
Аплодисменты продолжаются в темноте.
Никто не уверен, зачем.
______________________________________
Прим. орг. Нотариально заверенное количество знаков по счетчику GoogleDocs– 9275
Автор: InanKy [offline] , 25.02.2026 15:02 1

На слове "сиськи" я решил, что не буду это читать, как-нибудь сами.
Автор: wyleg [offline] , 25.02.2026 15:35 2

Ничего не могу с собой поделать, мне нравится!
Автор: SolohinLex [M] [online] , 25.02.2026 16:03 3

Годная постироничная деконструкция, завернутая сама в себя. Главное отличие которое, как мне кажется, отличает этот "сценарий" от остальных — то, что в рассказ это завернуть фактически нереально, потому что без факта потехи над сценарием эта штука работать не будет.

Но никто не уверен, зачем.
Автор: WarCat [offline] , 25.02.2026 18:59 4

Невероятная и неожиданная штука, конечно.

Издевательская комедия абсурда, доведенная до полного экстаза.

Совершенно кошмарно напичкана идиотизмом в разных его проявлениях, и все это органично, бесшабашно и невероятным образом логично.
По сути, пьеса довольно вульгарная и работает на том, что сумасбродный режиссер тащит "новое искусство", прикрытое красивыми словами о необходимости прожить, показать правду и тп, а на деле просто грубо бьют человека, по возможности ногами. Плюс шуточки ниже пояса, ехидные комментарии, которые цепляются один за другой и тащат сюжет к финалу. Славик, разумеется, заслужил все свои оплеухи, как и критик. Было бы неплохо, если б режиссер и три актера тоже огребли каким-то образом, для полноты эффекта.

Макивара одобряэ.

Тема - чек, хотя, конечно же, авторские ремарки (великолепные, надо сказать) вываливаются за рамки собственно ремарок, чем нарушают строгое условие темы. Но такова уж их печальная участь.

PS Любопытно, кажется у нас все пьесы в юмористическом ключе пока что, и лишь один сценарий лиричен.
Автор: Fiona El Tor [M] [offline] , 26.02.2026 18:49 5

Я вот чем больше этих ваших анекдотов читаю, тем больше убеждаюсь, что не смешно. Для меня хороший юмор — это юмор в контексте, когда происходит что-то осмысленное, увлекательное, и, одновременно (или в процессе) смешное. Хорошим примером такого будет, например, Терри Пратчетт, большинство книг которого довольно забавные, но в каждой из них, в то же время, есть добротный, интересный, и зачастую даже достаточно эпичный сюжет. Или, например, рецензии ОХК — которые одновременно остроумно смешные, и несут осмысленную, конкретную пользу критики и разбора только что прочитанного рассказа. А вот когда автор надувается, и на протяжении тысяч знаков из трусов лезет, чтобы натужно и напыщенно рассмешить — мне вот чёт вообще не смешно. Какое-то “кривое зеркало”, “петросянщина” — в детстве смотрел, никогда смешно не было, и всегда было жаль потраченного на это времени.

В общем, это наверное забавно и норм написано, но что-то вот совсем не мой жанр; ни один рассказ такого плана мне не зашёл, и этот — не исключение. Нужно было Анечке, конечно, не бицепс показывать. Теме соответствует.
Автор: Akkarin [M] [offline] , 26.02.2026 22:01 | Отредактировано 26.02.2026 в 22:04 6

Есть старинная детская игрушка: два медведика с молотками сидят на деревянной плашечке: двигаешь плашечку туда-сюда — медведики бьют молотками. Этот рассказ есть такая же игрушка, персонажи в ней — медведики, которые бьют молотками: иногда по макиваре, иногда друг по другу. Суть в том, что у каждого персонажа здесь одна роль, одна простая программа действий:
- режиссёр лупит макивару;
- критик прэйзит фэбрик;
- Славик страдает;
- три актёра подбрехивают;
- макивара молчит и терпит;
и так далее.

Автор двигает плашечку — персонажи выполняют запрограммированное действие. Потом назад — и ещё раз. Низачем, нипочему. Выглядит забавно — в том и суть игрушки. Суть этого рассказа та же: это комедия абсурда, где персонажи делают что-то непонятно зачем, но это притягивает взгляд и заставляет улыбнуться. В этом смысле рассказ можно сравнить с некоторыми скетчами «Монти Пайтон»: например, здесь (ссылка) в английском кафе сидят викинги, распевающие песню про консервированный фарш, а главные герои скетча спускаются в кафе сверху на верёвочках — ни зачем, ни почему, но выглядит смешно. Или можно сравнить с рассказами Хармса, хотя бы с первым приходящим на ум:

Гоголь (падает из-за кулис на сцену и смирно лежит).
Пушкин (выходит, спотыкается об Гоголя и падает): Вот чорт! Никак об Гоголя!
Гоголь (поднимаясь): Мерзопакость какая! Отдохнуть не дадут. (Идет, спотыкается об Пушкина и падает) — Никак, об Пушкина спотыкнулся!
Пушкин (поднимаясь): Ни минуты покоя! (Идет, спотыкается об Гоголя и падает) — Вот чорт! Никак, опять об Гоголя!
Гоголь (поднимаясь): Вечно во всем помеха! (Идет, спотыкается об Пушкина и падает) — Вот мерзопакость! Опять об Пушкина!
Пушкин (поднимаясь): Хулиганство! Сплошное хулиганство! (Идет, спотыкается об Гоголя и падает) — Вот чорт! Опять об Гоголя!
Гоголь (поднимаясь): Это издевательство сплошное! (Идет, спотыкается об Пушкина и падает) — Опять об Пушкина!
Пушкин (поднимаясь): Вот чорт! Истинно, что чорт! (Идет, спотыкается об Гоголя и падает) — Об Гоголя!
Гоголь (поднимаясь): Мерзопакость! (Идет, спотыкается об Пушкина и падает) — Об Пушкина!
Пушкин (поднимаясь): Вот чорт! (Идет, спотыкается об Гоголя и падает за кулисы) — Об Гоголя!
Гоголь (поднимаясь): Мерзопакость! (Уходит за кулисы).
За сценой слышен голос Гоголя: «Об Пушкина!»
Занавес.

Однако отличие этого рассказа от хармсовских и монтипайтоновских скетчей в затянутости. Сюжета у рассказа нет, развиваться нечему, и героям остаётся лишь раз за разом делать то, на что их запрограммировали. Одна и та же шутка про макибару повторяется четыре раза плюс пятый, когда вместо макивары прилетает критику. Критик употребляет английские выражения пять раз. Славик жалуется на свою горькую судьбу то ли шесть, то ли семь раз. На игрушку с медведиками забавно взглянуть, но смотреть на неё часами не станешь, поэтому примерно к середине рассказ начинает утомлять: удивления от того, что макиваре прописывают очередной джеб, уже нет, но нет и чего-то нового: медведики однообразно лупят молотками.

Это однообразие, конечно, вредит рассказу, но нельзя сказать, что убивает его полностью. Абсурд всё-таки смешон, и особенно хорошо у автора получились комментарии:
Театр выжил, но никто этого не заметил.
Серафим Павлович самозабвенно дирижирует.
ну и, конечно, прекрасное финальное:
Аплодисменты продолжаются в темноте.
Никто не уверен, зачем.

В целом зачёт. Я тут поныл про затянутость, но бог свидетель, рассказ читается во много раз легче какой-нибудь надрывной драмы, где автор, полагая, что он один такой, пытается поразить читателя в самую пятку историей про очередное умертвие. Здесь автор не побоялся экспериментировать, не пошёл по протоптанному пути, неизбежно ведущему к очередным дозорам или киберпанку, решил рискнуть написать что-то бессюжетное и бессмысленное — и похвалы заслуживает хотя бы за это.
Автор: Очень Хочется Кушать [offline] , 27.02.2026 05:11 | Отредактировано 27.02.2026 в 05:12 7

На самом деле вполне себе достойный представитель юмористических рассказов/спектаклей.
Сюжета особо нет, он тут и не нужен, зато гэгов завались. А ещё очень образный язык, который даже у меня, не особо умеющего представлять, прям рисует картинку происходящего.
Спасибо автору, кайфанул
Автор: SolohinLex [M] [online] , 01.03.2026 19:58 8

В общем, хороший юмористический скетч, про который уже все почти сказали — да, на 10к знаков, повторяющийся из раза в раз панчлайн делает рассказ грузным, его становится значительно скучнее читать. В постановке по скетчу это вытянут актёры, и вот здесь я склонна с Аккарином согласиться на все 100% — вот в таком варианте формат пьесы действительно на конкурсе неудачен, потому что родовые болячки выступают особенно ярко.

И ещё у меня глаз зацепился вот за что:

КРИТИК (приподняв очки). Неубедительно.

Понятно что критик не обязан везде разговаривать на английском — но всегда, когда ему нужно вставить одно-два слова, в остальных случаях, он использует заимствования. "Даубтфул" сюда зашло бы как влитое, тем более что с ним есть узнаваемый мем. А так немножко выбивается из общего образа.

Но, повторюсь, работа хорошая.
Автор: Digital [M] [online] , 02.03.2026 10:26 9

Еще один рассказ, который препарировать на пять (даже три) пунктов очень непросто. Это действительно артхаус, где смысл не в смысле происходящего, pardonnez moi, а в отдельных словах, действиях и образах. С одной стороны, рассказ эпатажен и затрагивает вскользь в юмористическом ключе достаточно серьезные темы вроде достоверности и ценности чего-либо настоящего, с другой – полностью занят от сцены к сцене самоповтором. И если над отдельными фразами в отрыве от контекста улыбнуться можно, то в целом рассказ оставляет очень пресное послевкусие – и зачем все это было?
В целом же, если говорить о произведении как о тексте без углубления в смысл, написано неплохо, хотя и не без шероховатостей как в плане синтаксиса, так и в плане смысла и в целом формулирования отдельных предложений. Предположу, что текст писался на одном вдохновении, влет, после чего автор не слишком углублялся в правки текста.
Как итог, работа странная, работа на любителя, к которым я не отношусь, но далеко не бесталанная.
Автор: Francesco Donna [offline] , 02.03.2026 16:26 10

Цитата к замечанию ОХК про повторяемость:
«Я когда-нибудь рассказывал тебе, что такое безумие? Безумие — это делать одно и то же... снова и снова... в ожидании... перемен...»

Достаточно забавные сценки про актёров, режиссёра и критика, наполненные гэгами, подколками и физическим насилием. Мне повторения происходящего с небольшими изменениями не успели приесться за 9к знаков, а формат сценария, пьесы или чего-то ещё делается всё происходящее живым. Опять же, что я писал под прошлыми рассказами-пьесами-сценариями, — формат пьес-сценариев выделяет их повышенная визуальность, происходящее в них легко можно представить внутренним взором. В рассказах мне это сделать зачастую сложно за всеми цветастыми описаниями и прочей рефлексией, здесь всё сжато и сконцентрированно.

Такая концентрация в свою очередь поднимает планку для писателя: каждое слово, каждая фраза по-хорошему должны быть хлёсткими, яркими, бить в цель. Ни грамма жира, сплошной эктив.
Здесь автор с этим справляется. Действия яркие и потешные, шуточки и фразочки иногда попадают в цель — в сердечко. И это в условиях, когда декорации вот вообще не меняются, как и не меняются персонажи.

В этом, пожалуй, заключается слабость данного сценария: за пределами своего фантика, своих шуточек, комедии он в общем-то пуст. Это хорошая остановка, чтобы расслабиться, почитать рассказ в своё удовольствие, погыгыкать над тем, как критику прилетает двоечка вместо несчастной макивары, а потом пойти дальше. Конечно, не обязательно во всём должна быть какая-то глубина, надрыв, драма или чего-то ещё, но мы, пресыщенные мемами, комедиями и прочим читатели и зрители, к такого рода штукам давно привыкли. Поэтому особенного эффекта данный рассказ не производит при всех его положительных качествах.

Тема чек. Авторские отступления соответствию теме не мешают, потому что в пояснении речь шла о недопущении развёрнутых авторских описаний и прочего. Здесь это сжатые колкие фразочки к месту. К слову, милые.
Спасибо, автор.
Автор: Romay [offline] , 04.03.2026 02:25 11

↑